Группы

Некий король однажды пришёл к мудрому Бахауддину Накшбанди, "Мастеру узора" и сел, наблюдая за собранием его учеников.
После, когда они сели ужинать Король сказал:
— О, Учитель Вечности! Я заметил, что во время занятий твои ученики сидят полукруглыми рядами, так же как и мои придворные. Есть ли в этом какой-то знак?
Бахауддин отвечал:
— О Повелитель Мира! Скажи мне скорей, как сидят твои придворные, и я смогу рассказать в таком ли порядке сидят Искатели.
— В первом круге, сидят те, к которым я чувствую особое расположение, — поэтому они ближе всех.
Дальше сидят важные и могущественные люди королевства и послы. В самом конце сидят меньшие мира сего.
— В таком случае, — сказал Шах Бахауддин, — мы делим людей по разным признакам. Те, что сидят ближе ко мне, глухи, так они могут слышать.
Средняя группа состоит из невежественных, так что они могут сосредоточиться на Учении.
Дальше всех сидят Просветлённые, для которых близость такого рода не важна.

Тайна запертой комнаты

Ближайшим другом великого завоевателя Махмуда, ниспровергателя идолов, правителя Газни, был невольник Аяз. Он впервые появился при дворе как нищий раб, Махмуд же сделал его своим советником и другом. Остальные придворные испытывали ревность к Аязу и следили за каждым его шагом, чтобы при случае уличить в какой-нибудь оплошности и ввергнуть в опалу.
Однажды эти ревнивцы пришли к Махмуду и сказали:
– О сень Аллаха на земле! Знай, неустанно служа тебе, мы не спускали глаз с твоего раба Аяза и вот что заметили. Каждый день, покидая двор, Аяз уходит в крошечную комнатку, куда больше никто не вхож. Он остаётся там какое-то время и лишь, затем отправляется в свои покои. Мы подозреваем, что этот его обычай указывает на тайное вероломство. Возможно даже, что он сообщается с заговорщиками, которые злоумышляют против вашего величества, посягая на вашу жизнь.
Долгое время Махмуд и слышать не желал никаких измышлений, направленных против Аяза. И всё же загадка запертой комнаты не давала ему покоя. В конце концов, он ощутил, что непременно должен узнать о ней всё.
И вот однажды, когда Аяз выходил из своей комнатки, появился Махмуд, окружённый придворными, и потребовал показать ему, что там внутри.
– Нет, – промолвил Аяз.
– Если не позволишь мне войти в комнату, всё моё доверие к тебе как к человеку надёжному и преданному исчезнет безвозвратно. Выбирай, – проронил жестокосердный завоеватель.
Аяз, заплакав, распахнул дверь. Внутри не было почти ничего. Всего-то там и было, что крючок на стене. На крючке висел изношенный плащ, весь в заплатках, посох и чаша для подаяния.
Махмуд и его свита опешили, недоумевая. Махмуд потребовал объяснений, и Аяз промолвил:
– Долгие годы я был для тебя и рабом, и другом, и советчиком. Я старался никогда не забывать, где моё начало, и для этого каждый день приходил сюда, чтобы напомнить себе о том, кто я такой. Весь я – твой, а вот это – всё, что моё: лохмотья, посох, чаша и скитания по лику земли.