Тайное знание

Халифа (Представитель) одного суфийского учителя допускал к выполнению мистических упражнений чуть ли не каждого встречного.
Многие, узнавая об этом, с неодобрением замечали:
- Разве сами суфии не твердят постоянно, что упражнениями можно заниматься лишь тем, кто способен извлечь из них пользу, иначе это не суфизм?
Халифа на это отвечал:
- Говорят также, что прибыль и убытки подсчитывают в конце базарного дня, а не в начале.
И продолжал набирать в ученики всех подряд. Каждый день он опрашивал своих последователей, насколько они серьезны и искренни.
Все они клялись в серьезности и искренности своих намерений. Но он ловил их на том, как часто их слова расходятся с делами.
И тогда он перестал с ними разговаривать, объявив перед этим:
- Я делаю из вас грешников, когда побуждаю утверждать что-либо, и вы утверждаете это вопреки правде.
Тогда многие с отвращением покинули его, говоря:
- Мы не какие-нибудь лицемеры! - хотя именно лицемерами они и были.
Он стал критиковать тех, кто остался с ним, и все больше и больше учеников отдалялись от него.
Затем он притворился сумасшедшим, и его покинули почти все, кто еще оставался.
Причем самые великодушные говорили:
- Бедняга, он был бы совершенством, если бы не лишился рассудка.
И вот наступил день, когда с ним осталось только шестеро учеников.
Один из них сказал:
- Я полагаю, что с тобой остались, наконец, те, кто выдержал испытание, и будет обучаться у самого мастера?
- Нет, - ответил Представитель, - к сожалению, настоящие ученики лишь некоторые из оставшихся.
Остальные настолько одержимы поисками тайного знания, и на самом деле настолько своекорыстны, что готовы пойти на что угодно и претерпеть любые испытания.
Прежде чем я представлю нашему мастеру окончательный подбор кандидатов, мне придется изгнать их или побудить их самих изгнать себя.

Самый неискушённый человек

Некий халиф, страстно желая проверить один из своих домыслов на ком-нибудь малоискушённом, приказал слугам отправиться в пустыню и привести к нему араба-бедуина. Исполнители не стали утруждать себя долгими поисками и схватили первого же попавшегося им на дороге за чертой города путника, и так уж случилось, что оказался он суфием, правда, откуда им было знать об этом.
– Повелитель правоверных желает, чтобы ты явился к нему, – произнёс старший.
– А кто такие правоверные и откуда у них взялся повелитель? – спросил странник.
Заслышав столь удивительные речи, солдаты решили, что перед ними и впрямь самый неискушённый во всей округе человек, и, не промолвив более ни единого слова, схватили его и прямиком к халифу.
– Мне говорили, – сказал повелитель, – что бедуины настолько невежественны, что не знают самых обыденных вещей.
– И кто же тебе сказал такое?
– Мысль эта была высказана во время одной из бесед с моими наимудрейшими советниками.
– Ну, если дело только в уме, то выяснить истину очень просто, – спроси меня о чём-либо.
Халиф тихо, почти шёпотом, так, чтобы араб не смог расслышать, приказал подать блюдо с овсянкой. Бедуин понюхал, попробовал и начал есть.
– Что это? – спросил халиф.
– То, что можно есть без опаски.
– Да, но как это называется?
– Если рассуждать с помощью обычной логики и опираться на предполагаемые во мне знания, я прихожу к выводу, что это гранаты.
При этих словах присутствовавшие схоласты, которые и сказали халифу, что бедуины глупы, разразились дружным хохотом.
– О, Аллах! И как же ты пришёл к столь «мудрому» заключению?
– А тем же путём, каким рассуждаете и вы – схоласты. Я слышал поговорку: «Финики и гранаты». Слова эти означают, что речь ведётся о чём-то вкусном. Поскольку финиками я питаюсь ежедневно, я знаю, что на блюде не они, следовательно, передо мной гранаты.