Учитель Ле-цзы попал в нужду и отощал от голода. Какой-то гость поведал об этом чжэнскому царю Цзы-Яну.
— Разве государь, — спросил он, — не прослывёт врагом мужей, если постигший учение муж — Ле, Защита Разбойников, — бедствует в вашем царстве? Чжэнский Цзы-Ян тотчас велел служителю одарить Ле-цзы просом. Учитель вышел к посланцу, дважды поклонился, но проса не принял. Посланец удалился. Ле-цзы вошёл в дом. Жена посмотрела на него, стала бить себя в грудь и сказала:
— Слышала я, что семья человека, постигшего учение, обретает покой и радость. Мы же отощали от голода. Царь дарит вам, Преждерождённому, зёрна. Разве это не судьба? А вы, Преждерождённый, отказываетесь! Учитель Ле-цзы улыбнулся и ответил:
— Царь шлёт в подарок просо, а сам меня не видел, знает обо мне лишь с чужих слов. Так с чужих слов он обвинит меня и в преступлении. Вот почему я не принял дара.

Мастерство без стрельбы

Ле, Защита Разбойников, стрелял на глазах у Темнеющего Ока: натянул тетиву до отказа, поставил на предплечье кубок с водой и принялся целиться. Пустил одну стрелу, за ней другую и третью, пока первая была еще в полете. И все время оставался неподвижным, подобным статуе.
— Это мастерство при стрельбе, но не мастерство без стрельбы, — сказал Темнеющее Око. — А смог бы ты стрелять, если бы взошел со мной на высокую гору и встал на камень, висящий над пропастью глубиной в сотню саженей?
И тут Темнеющее Око взошел на высокую гору, встал на камень, висящий над пропастью глубиной в сотню саженей, отступил назад до тех пор, пока его ступни до половины не оказались в воздухе, и знаком подозвал к себе Ле, Защиту Разбойников. Но тот лег лицом на землю, обливаясь холодным потом с головы до пят.
— У настоящего человека, — сказал Темнеющее Око, — душевное состояние не меняется, глядит ли он вверх в синее небо, проникает ли вниз к Желтым источникам, странствует ли ко всем восьми полюсам. Тебе же ныне хочется зажмуриться от страха. Опасность в тебе самом!