Понедельник, 29.05.2017, 20:08Приветствую Вас Гость

Сокровища народов мира

Народная мудрость в афоризмах, притчах, баснях, мифах, сказках, легендах, былинах, пословицах, поговорках

Толкование Евангелия. Б. И. Гладков




ГЛАВА 12
Избрание двенадцати Апостолов. Нагорная проповедь


стр. 8


Такое толкование основано на повествовании Евангелиста Матфея, в Евангелии же Марка не содержится слов: кроме вины любодеяния (Мф. 5, 32), или: не за прелюбодеяние (Мф. 19, 9); поэтому, читая Евангелие Марка (Мк. 10, И), можно заключить, что Иисус осудил всякий вообще развод.
Это кажущееся разногласие в повествованиях Евангелистов Матфея и Марка объясняется тем, что они передают нам ответы Иисуса на различные вопросы. Евангелист Матфей передает ответ на вопрос фарисеев: по всякой ли причине (Мф. 19, 3) позволительно человеку разводиться с женой своею? На этот вопрос (по всякой ли причине) и последовал ответ: нет, не по всякой причине позволительно разводиться, а только по причине прелюбодеяния. А Евангелист Марк передает нам ответ Иисуса на другой вопрос фарисеев: позволительно ли разводиться мужу с женой (Мк. 10, 2)? То есть признает ли Иисус допущенный Моисеем развод по прихоти, по капризу мужа? В первом вопросе (по всякой ли) сквозило и сознание фарисеев, что нельзя же в самом деле разводиться по всякой причине, и желание их узнать, по какой же причине позволителен развод; на такой прямой вопрос и последовал прямой ответ. В вопросе же втором, переданном Евангелистом Марком, сквозило желание фарисеев обличить Иисуса в отвержении закона Моисея; поэтому; как и в других подобных случаях, Иисус не дает им прямого ответа на вопрос, а напоминает им, что Бог сотворил для мужчины одну женщину, и что человек не должен разлучать тех, кого Бог сочетал; Он не сказал им даже, что разводящийся с женой и женящийся на другой прелюбодействует (это Он сказал после ученикам Своим — см. Мк. 10, 10); говоря так, Он предоставил им самим составить из сказанного ответ на их вопрос.
Такое толкование заставляет нас признать, что в повествованиях Евангелистов по этому предмету нет никакого противоречия.
Между тем это кажущееся противоречие подало повод графу Л. Н. Толстому отступить от буквального смысла Евангелия Матфея и исказить переданные им слова Иисуса, лишь бы согласовать их с Евангелием Марка. Этот толкователь Евангелия полагает, что слова — кроме вины любодеяния — относятся не к жене, а к мужу, и что поэтому стих 32-й главы 5-й Евангелиста Матфея следует читать так: «Кто разводится с женою, кроме того, что сам виновен в распутстве (так как каждый разводится только для того, чтобы взять другую), подает повод и жене прелюбодействовать». Относя слова — кроме вины любодеяния — к мужу граф Толстой утверждает, что муж, разводясь с женой и по ее вине любодеяния, и без этой вины, одинаково подает ей повод прелюбодействовать. Но ошибочность этого мнения очевидна: если жена невиновна в прелюбодеянии, то, разводясь с ней, муж ее действительно подает ей повод искать себе другого мужа, то есть прелюбодействовать от первого, остающегося в живых; если же развод совершается вследствие прелюбодеяния жены, то муж не может подать ей этим повод к совершению уже совершенного ею проступка: развод с распутной женой не создает для нее повода сделаться распутной, так как она уже была такой до развода. Поэтому следует признать, что слова — подает ей повод прелюбодействовать - предполагают развод с невинной в прелюбодеянии женой, и что, следовательно, слова — кроме вины любодеяния — относятся к жене, а не к мужу. Если же эти слова относятся к жене, то вышеприведенное искажение графом Толстым Евангелия Матфея не имеет никакого оправдания. Так же произвольно искажает этот толкователь и стих 9-й главы 19-й Матфея: слова — не за прелюбодеяние — он заменяет словами — «если и не по распутству», относит их опять-таки не к жене, а к мужу, и весь стих этот излагает так: «Кто разводится с женой своей, если не по распутству, а для брачного соединения с другой, то все-таки прелюбодействует» (Граф Толстой. В чем моя вера?).
Отвергая вообще всякое искажение Евангелия, мы, основываясь на повествовании Евангелиста Матфея, должны признать, что Иисус Христос в Нагорной проповеди Своей имел в виду развод с женой невиновной в прелюбодеянии и что, не касаясь вопроса о том, намеревается ли разводящийся муж жениться на другой или не намеревается, Он признал такой развод грехом, потому что им создается для разведенной жены повод прелюбодействовать; в беседе же с фарисеями, как бы продолжая сказанное в Нагорной проповеди, Он добавил, что разводящийся не за прелюбодеяние жены грешит еще потому, что расторгает союз, который сочетал Сам Бог, и что если такой Муж женится на другой, то сам прелюбодействует (дальнейшие объяснения учения о браке и безбрачии см. ниже, глава 30).
Еще слышали вы, что сказано древним: не преступай клятвы, но исполняй пред Господом клятвы твои.
На горе Синай сказано было евреям: Не произноси имени Господа, Бога твоего, напрасно (Исх. 20, 7). Но евреи часто нарушали эту заповедь и легкомысленно произносили Имя Бога, ссылаясь на Него, как Свидетеля своей правоты, и призывая на себя все кары небесные, то есть кляли себя Именем Божиим, клялись; поэтому Моисей, по снисхождению к жестокосердию их, желая предохранить их от совершения более тяжкого греха, клятвопреступления, разрешил им клятву, но требовал, чтобы они не клялись ложно, не прикрывали свои ложные уверения Именем Божиим.
Относительно же исполнения клятвы нет точного требования в законе Моисея, а имеется лишь требование исполнять обеты (обещания): Если дашь обет Господу Богу твоему, немедленно исполни его, ибо Господь Бог твой взыщет его с тебя, и на тебе будет грех (Втор. 23, 21).
Но все это открыто нарушалось евреями: они клялись Именем Бога, клялись во лжи, не исполняли обещаний, данных Богу, а фарисеи измыслили для них мнимое успокоение совести; потворствуя клятве во лжи, считая весьма обыкновенным явлением нарушение клятвы, клятвопреступление, они уверяли евреев, что запрещено клясться только Именем Бога и что поэтому всякая другая клятва, хотя бы и для прикрытия лжи, безгрешна; что можно безнаказанно клясться небом, землей, Иерусалимом, головой своей и прочим; что нужно только уметь обойти закон.
Но Христос требовал от Своих последователей нравственности выше фарисейской: нищий духом, плачущий о своих и чужих грехах, кроткий, правдивый, милостивый, чистый сердцем и водворяющий мир достоин такого уважения, такого доверия, что ему никогда не придется подкреплять слова свои призывом Бога во свидетели; такому человеку должны безусловно верить все; от него никто не потребует клятвы; его слова да или нет будут вернее, надежнее клятвенных уверений грешника. «Будьте же такими, — говорил Христос, — и потому не клянись вовсе... но да будет слово ваше: да, да; и нет, нет» (Мф. 5, 34, 37). Не верьте своим учителям, которые, потворствуя вашей слабости, разрешают вам клятвы, не содержащие Имени Бога: и небо, которым вы клянетесь, и земля, и Иерусалим, и ваша голова, — все принадлежит Богу; все Божие, и потому чем бы вы ни клялись, вы, в сущности, клянетесь Самим Богом. Если же вас принуждают к клятве, если не верят вам, когда вы правоту сказанного вами подтверждаете простыми да или нет, то знайте, что это недоверие происходит от того, что вы своей лживостью, своим пристрастием ко злу, ушли от постоянного общения с Богом, и что, следовательно, всякое требование, чтобы вы подтвердили свою правдивость чем-нибудь иным, кроме да или нет, происходит от зла, которым вы заражены, от лукавого.
Этими словами (не клянись вовсе) Христос не нарушил, а подтвердил синайскую заповедь, гласящую: Не произноси имени Господа, Бога твоего, напрасно (Исх. 20, 7).
Слова Иисуса — не клянись вовсе — породили множество толкований в первые века христианства.
Апостол Иаков в соборном послании своем, говорит: Прежде же всего, братия мои, не клянитесь ни небом, ни землею, и никакою другою клятвою, но да будет у вас! «да, да» и «нет, нет», дабы вам не подпасть осуждению (Иак. 5, 12). Апостол Павел сам прибегал к клятве, как это видно из посланий Его: а) в послании к Римлянам он писал: Свидетель мне Бог, Которому служу духом моим в благовествовании Сына Его, что непрестанно воспоминаю о вас (Рим. 1, 9); б) во втором послании к Коринфянам: Бога призываю во Свидетели на душу мою, что, щадя вас, я доселе не приходил в Коринф (2 Кор 1, 23); в) в послании к Филиппийцам: Бог — свидетель, что я люблю всех вас любовью Иисуса Христа (Флп. 1, 8).
Святой Иустин Философ в своей первой Апологии, излагая учение Иисуса Христа, говорит: «О том, чтобы совсем не клясться, а говорить истину, Он так заповедал: вовсе не клянитесь! Но да будет слово ваше: "да, да" и "нет, нет". А что сверх этого, то от лукавого».
Святой Ириней в четвертой книге своей против ересей, доказывая, что Иисус не отменил заповеди закона, говорит: «И что Господь заповеди закона, которыми человек оправдывается, не разрушил, но распространил и восполнил, это открывается из Его слов. Сказано древним, говорит Он: не прелюбодействуй; а Я говорю вам... И — сказано: не преступай клятвы; а Я говорю вам: не клянитесь вовсе, но да будет у вас слово: "да, да", "нет, нет"».
Тертуллиан, по-видимому, не отвергал клятвы вообще, но не допускал возможности клясться демонами, как то делали язычники. Так, в Апологии своей он говорит: «Что же касается до гениев или демонов, то мы и заклинаем, дабы изгнать их из тел человеческих. Мы не клянемся и не божимся ими, чтобы не воздать им чести, принадлежащей Единому Богу».
Святитель Василий Великий, уговаривая сборщиков податей не принуждать плательщиков к клятвам и повторяя то же в письме к правителю области (81, 85), выразился так: «Как скоро люди научаются нарушать клятву, то думают, что клятва изобретена для них в орудие обмана» (Творения. Т. 6). Он же, в правиле 29-м (Т. 7): «Кто связал себя клятвой на злое дело, тот пусть принесет покаяние за опрометчивость в клятве, но да не поддерживает своего лукавства под видом благоговения. Сохранение клятвы не принесло пользы Ироду, который, чтоб не нарушить клятвы, сделался убийцей Пророка. Клятва вообще запрещается, тем более достойна осуждения клятва, данная в злом деле» (Свт. Василий Великий. Творения. Т. 7).
Святитель Григорий Богослов в разговоре «На тех, которые часто клянутся» (Творения. Ч. 5) говорит: «Что хуже клятвы? Я рассуждаю, что ничего нет хуже... Если бы не было опасности от ложной клятвы, то клятва была бы делом благочестия... Ложная клятва, как давно уже доказано, есть отречение от Бога... Благонравным менее нужды в клятве; что говорю: менее? Им вовсе не нужна клятва. За них порукою добрые нравы...» Допуская затем клятву, когда представляется необходимость избавить других от опасности или себя от обвинений в гнусном преступлении, Григорий Богослов продолжает: «Я утверждаю, что должно избегать клятв наиболее ужасных, короче сказать, тех, в которых упоминается Божие Имя. Желал бы никакой клятвы не дозволять, а в противном случае пусть будет какая-нибудь другая клятва... Множество клятв есть уже признак, что нет к тебе доверия; поэтому или вовсе не клянись, или клянись как можно реже. Иной скажет, что множеству клятв лучше поверят; но разве из многого невероятного может составиться вероятное?.. Не находим ли, что и Бог иногда клянется? Так говорит Писание. Но что совершеннее Бога? Конечно, не найдешь ничего совершеннее. А если ничего нет совершеннее, то, значит, что Бог и клясться не может. Как же в Писании говорится, что Бог клянется Самим Собой? Как скоро Бог говорит что-нибудь, это уже есть клятва Божия, и Он перестал бы быть Богом, если бы сказал ложь... А что Ветхий Завет не запрещает клятвы, но требует только истинной, то тогда и убивать было законно, ныне же не позволено даже ударить; тогда подвергалось осуждению совершение худого поступка, ныне же осуждается самое первое движение ко греху. А потому целомудренный и не клянется».
Святитель Иоанн Златоуст в знаменитых «Беседах о статуях», произнесенных в Антиохии после народного мятежа и ниспровержения императорских статуй, восстает против привычки антиохийцев клясться: «Сколько раз мы, в раздражении и гневе, клялись не примиряться с оскорбившими нас; потом, когда гнев угасал и раздражение утихало, мы и хотели бы мириться, но, будучи удерживаемы клятвами, скорбели, как захваченные какой-либо сетью и связанные неразрешимыми узами. Поэтому и дьявол, зная, что гнев есть огонь и легко погасает, а по угашении гнева бывает примирение и дружба, зная это и желая, чтобы огонь этот оставался неугасимым, нередко связывает нас клятвой, дабы, если и прекратится гнев, то остающийся еще за нами долг клятвы поддержал в нас пламя и произошло одно из двух: или, примирившись, мы нарушили бы клятву, или, не примирившись, подвергли бы себя осуждению за злопамятство. Зная это, будем избегать клятв» (Беседа 8). «Подлинно, тяжек этот грех, и весьма тяжек: он весьма тяжек потому, что не кажется тяжким; потому я и боюсь его, что никто не боится его. Потому-то я и веду продолжительную речь об этом, что хочу исторгнуть глубокий корень и уничтожить долговременное зло. Но такой-то, скажешь, человек хороший, имеющий сан священника, живет весьма целомудренно и благочестиво, однако клянется? Не говори мне об этом хорошем, воздержанном, благочестивом и имеющем сан священства; но, если хочешь, - пусть это будет Петр или Павел, или ангел, нисшедший с неба, я и тогда не посмотрю на достоинство лица, потому что я читаю закон о клятве не рабский, но царский; а когда читается царский указ, тогда должно умолкнуть всякое достоинство рабов. Если ты можешь утверждать, что Христос повелел клясться или что Христос не наказывает за это, докажи, и я покорюсь. Если же Он с такой ревностью запрещает это и оказывает такую попечительность об этом предмете, что ставит клянущегося наравне с лукавым (а что сверх этого, то есть «да» или «нет», то от лукавого), то для чего ты представляешь мне такого-то и такого-то? Бог произнес приговор над тобой, основываясь не на небрежности подобных тебе рабов, а на предписании Своих законов. Я повелел, скажет Он, и нужно было повиноваться, а не ссылаться на такого-то и не заниматься чужими грехами. Если и великий Давид впал в тяжкий грех, то, скажи мне, неужели поэтому для нас безопасно грешить?» (Слова огласительные. 1-е слово. Т. 2). «Но как же быть, скажешь ты, если кто-нибудь требует клятвы и даже принуждает к тому? Страх к Богу да будет сильнее всякого принуждения! Если ты станешь представлять такие предлоги, то не сохранишь ни одной заповеди. Тогда ты и о жене скажешь: что, если она буйна и расточительна? Скажешь и о любострастном взгляде: уже ли мне нельзя и смотреть? Равно можешь сказать и о гневе на брата: что, если я вспыльчив и не могу удержать своего языка? Таким образом тебе не трудно будет попрать все вышесказанные заповеди. Между тем, касательно законов человеческих ты никогда не смеешь представлять подобные предлоги, но волей или неволей, а непременно повинуешься предписанию. Притом, что касается рассматриваемой заповеди, то тебе может не представиться и необходимости когда-либо клясться. Кто внял учению о вышесказанных блаженствах и устроил себя так, как повелел Христос, того всякий будет считать достойным почтения и уважения, и никто не станет принуждать к клятве» (Беседы на Евангелие от Матфея. 17). Уговаривая не принуждать никого к клятве, Златоуст говорит: «Но если ты не стыдишься ничего другого, так постыдись этой самой книги, которую подаешь для клятвы: раскрой Евангелие, держа в руках которое ты заставляешь другого клясться, и, услышав, что Христос говорит там о клятвах, вострепещи и удержись! Что же Он говорит там о клятвах? А Я говорю вам: не клянись вовсе (Мф. 5, 34)» А ты этот закон, запрещающий клятву, делаешь клятвой? О, дерзость! О, безумие! Ты делаешь то же, как если бы кто самого законодателя, воспрещающего убийство, заставил быть помощником в убийстве. На счет денег ты сомневаешься, скажи мне, и убиваешь душу? Приобретешь ли ты столько, сколько делаешь вреда душе и своей, и ближнего? Если веришь, что этот человек правдив, не налагай на него обязательство клятвы; а если знаешь, что он лжив, не заставляй его совершить клятвопреступление» (Беседы о статуях. 15).
Блаженный Августин говорит: «Пусть тебя не соблазняет то, что Господь клялся, потому что Один только Бог клянется безопасно, ибо не может ошибаться». Чувствуя, однако, что нельзя безусловно отвергать клятву и что призывание Бога во свидетельство истины, как исповедание веры правосудного Бога, не может быть само по себе грешным, блаженный Августин сам подтверждал иногда слова свои призыванием во Свидетели всевидящего Бога и, по собственному его признанию, делал это с благоговейным страхом, и нравственное чувство его говорило ему, что тут не было греха (Тренч. Нагорная проповедь).

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17




| | | || || | .
НАТЯЖНЫЕ ПОТОЛКИ
  • Расчет стоимости
  • Монтаж натяжных потолков
  • Дизайн потолков
  • Статьи
  • Фотоальбом
  • Контакты


  • Наш опрос - займет не более 30 секунд
    Какой раздел сайта считаете самым полезным?
    Всего ответов: 3340
    Статистика

    Онлайн всего: 7
    Гостей: 7
    Пользователей: 0
    Администратора не было более 2 недель
    //
    Форма входа
    Поиск


    Яндекс.Метрика
    PR-CY.ru



                                                                           Сделано в России   2010                    Создать бесплатный сайт с uCoz